1-е Послание к Коринфянам. Размышления в малой группе. Гл.14:23-28

В прошлый раз мы упоминали интересный нюанс: слова «знамение» изначально нет в оригинальном тексте, его добавили переводчики. Давайте ради любопытства прочитаем, как звучит эта фраза из двадцать второго стиха без него.

В синодальном переводе написано: «Итак, языки суть знамение не для верующих, а для неверующих; пророчество же не для неверующих, а для верующих». Если же убрать добавленное слово, то получается: «Итак, языки не для верующих, а для неверующих».

Конечно, переводчики добавили это слово вполне корректно, ведь подразумевается, что языки — это дар. Бог наделяет этим даром именно верующих, но делает это ради неверующих. Однако, если убрать слово «знамение», смысл становится как будто чище и проще. Само по себе это слово звучит слишком возвышенно, из-за чего теряется прямой, линейный смысл написанного. Без него всё предельно ясно: языки предназначены не для верующих, а для неверующих, а пророчества — наоборот, не для неверующих, а для верующих.

Двадцать третий и двадцать четвертый стихи составляют единую, неделимую фразу, обладающую общим смыслом. Прежде всего, из этого текста становится ясно, что церковь не является закрытым обществом — туда вполне могут прийти неверующие или незнающие люди. Апостол допускает такую возможность.

К сожалению, ту самую практику, о которой здесь предупреждается, мы можем наблюдать и в наши дни, если придем в определенные церкви. Эта ситуация неоднократно подтверждалась реальными историями людей, которые пришли в собрание, услышали подобную какофонию, ушли оттуда и больше не вернулись. То есть в наше время это работает против истины и против Божьей воли точно так же напрямую, как и написано в тексте.

В стихе говорится: «Но когда все пророчествуют, и войдет кто неверующий или незнающий, то он всеми обличается, всеми судится». Здесь важно понять суть пророчества. Во-первых, оно имеет то самое значение, которого баптисты боятся, — когда Бог говорит что-то конкретное человеку, и тот передает это Божье слово. Об этом нужно заявить четко. Однако баптисты правы в том, что пророчество не сводится только к этому. Их крайность в этом вопросе объяснима: обжегшись на молоке, дуют на воду. Когда этим даром начинают злоупотреблять, возникают определенные проблемы, но их мы коснемся чуть позже.

Сама идея пророчества заключается в том, чтобы прорекать Божье Слово. В ранней церкви существовало как минимум два формата этого служения. Первый — когда передавалось совершенно новое откровение. Второй — когда провозглашалось откровение, которое уже было дано ранее, например, в Ветхом Завете или получено кем-то незадолго до этого. Если человек повторяет Божье Слово, которое было открыто раньше, это тоже пророчество, ведь он прорекает Божье Слово. Поэтому понятие пророчества гораздо шире, чем его пытаются представить те, кто загоняет этот термин в узкие рамки. Мы не будем его сужать, а примем как есть. Вопрос же о том, как это практиковать сегодня, мы разберем позже.

Когда звучит Божье Слово, оно обличает — это его неотъемлемое свойство, зафиксированное в самом Писании, где сказано, что все Писание богодухновенно и полезно для научения, обличения и наставления, чтобы Божий человек был совершенен и приготовлен ко всякому доброму делу. Кстати, говоря о духовных практиках, Писания для этого вполне достаточно. В послании к Тимофею фактически утверждается, что того объема Писания, который существовал на тот момент, уже хватало для полноценной христианской жизни, даже без необходимости в новых откровениях.

Когда мы читаем, что приходят неверующие и «всеми обличаются, всеми судятся», создается впечатление какого-то массового, одновременного действия — будто человек заходит, а вокруг него все стоят и наперебой пророчествуют. Но откуда берется такое представление? В тексте ведь этого не написано. Там не сказано ни «теми по очереди обличается», ни «теми одновременно судится». На основании самого текста мы не можем сделать вывод в пользу той или иной практики.

Это спонтанное впечатление возникает по двум причинам. Во-первых, мы читаем о Коринфе и знаем, какой там был беспорядок: всем было наплевать друг на друга, каждый хотел высказать свое, и кто громче кричал, тот и был прав. Во-вторых, мы сами нередко сталкивались с подобным одновременным гвалтом в некоторых церквях, поэтому наш разум автоматически дорисовывает такую картину. Но важно отдавать себе отчет: в данном стихе этого нет.

К чему на самом деле призывает Павел, и как должно быть устроено служение, объясняется дальше в тексте. Пятидесятники, например, выдергивают этот спонтанный срез из контекста всей главы и всего послания и используют его так, как им хочется. А ведь в послании как раз и разбираются проблемы Коринфской церкви и предлагаются способы их решения, включая последовательность и размеренность служения. Если вырывать фразы из контекста, их можно перекрутить как угодно. Кроме того, мы не греки, мы не знаем, как этот текст звучит в оригинале и как его воспринимали люди того времени с учетом их ментальности. У нас слишком много вопросов, поэтому мы не имеем права делать поспешные выводы на основе своих ощущений. Нам нужно больше информации.

Что мы можем гарантированно взять из этого отрывка? Пророчество — это Божьи слова, которые обличают человека. Если в собрании у многих есть этот дар, то пришедший неверующий будет обличаться именно Божьим словом. Его судят и обличают не люди буквально, а само Слово, хотя грамматически глаголы и относятся к людям.

Стих 25: «И таким образом тайны сердца его обнаруживаются, и он падет ниц, поклонится Богу и скажет: истинно с вами Бог.» 

И снова: что мы спонтанно представляем при этих словах? Как это должно выглядеть? Какой-то театр боевых действий, где человека будто «обстреливают»? Нам кажется, что люди обступают его и начинают выкрикивать его личные тайны: «Ага, ты вчера украл кусок хлеба!» или «Ты обманул работодателя!». И он от этого падает и кается. Но в тексте этого нет.

Как же на самом деле Слово Божье обличает и судит? Вспомним, что говорит Писание о приходе Святого Духа: Он «обличит мир о грехе». И в каком же грехе? «Что не веруют в Меня». Любого неверующего человека в первую очередь должен волновать вопрос его неверия, а вовсе не тайны где-то спрятанного бутерброда. Это должно произвести на него впечатление.

В каком случае человек вообще способен принять духовное, а не отторгнуть его? Писание говорит, что душевный человек не принимает того, что от Духа Божьего. Духовное принимает только духовный. Значит, обличить человека так, чтобы он упал и признал присутствие Бога, можно лишь тогда, когда Дух Божий уже предварительно работает в его сердце. И тогда весть о том, что он погибает в своем неверии, производит на него глубокое впечатление. Если же мы просто удивим его знанием того, что он утащил с работы пачку бумаги А4, он лишь испугается, назовет всех колдунами и больше никогда не придет. Нечестивый не сможет пребывать в собрании праведных и тем более не покается.

Человек падает и кается только тогда, когда Дух Божий уже трудится в нем, и, придя в собрание, он слышит вдохновленное тем же Духом пророчество, которое возвещает ему Евангелие. Что является силой Божьей ко спасению? Только Евангелие. Это единственное, что нужно человеку, и единственное, что может дать церковь. Все остальное по большей части — спекуляция и игра. Цель пророчества в церкви — не выискивать чужие тайны и пугать людей. Церковь — это столп и утверждение истины, и главное наставление Христа — нести благую весть. Поэтому центральное значение имеет только обличение в неверии через Евангелие. А если и звучит какое-то личное пророчество, то лишь для того, чтобы подвести человека к этой благой вести.

Бывает так, что верующий сидит на служении, и пастор начинает говорить слово — не зная лично о чьей-то конкретной проблеме, но Божье Слово, будучи живым и действенным, само находит и вскрывает именно ту «болячку», которая сейчас болит у человека. Это похоже на то, как в древности священники читали закон и присоединяли толкование, делая смысл понятным для каждого.

Это совершенно не то же самое, что цыганское гадание, когда человеку называют какой-то конкретный образ (например, «светловолосого молодого человека»), чтобы зацепить его за живое и притянуть к себе. Здесь принципиально разная природа. Вспомним служанку, одержимую духом прорицания, которая ходила за апостолами и кричала, что они — служители Бога Всевышнего. Ею руководил нечистый дух, которого апостол в итоге изгнал.

Когда цыганки или гадалки делают нечто подобное, тут два варианта. Первый — это их личный опыт и искусное манипулирование. Это не так сложно: говори людям то, что они хотят услышать, и из пятидесяти промахов один раз ты попадешь в точку, и человек тебе поверит. Второй вариант — когда ими действительно руководит нечистый дух, и такого вокруг очень много. Можно вспомнить реальные случаи, когда у людей, явно одержавших нечистыми духами, даже внешность менялась, становилась пугающей, будто разговариваешь с мертвецом, и ощущался тяжелый духовный «амбре». Точно так же из квартир некоторых сильно пьющих или опустившихся людей порой доносятся страшные, неестественные голоса, от которых становится жутко. Но это уже совсем другая, темная сторона.

Итак, здесь всё понятно. Мы оцениваем ситуацию, исходя из контекста церкви и Евангелия, и делаем четкий вывод о том, какая именно истина звучит, когда человек обличается, судится Божьим Словом, падает ниц и кается.

Теперь ясно, почему это не имеет ничего общего с фокусами, трюками или угадыванием тайн в стиле гадалок, цель которых — просто удивить человека. Подобные вещи не являются целью Христа, церкви или Евангелия. Мы твердо стоим на этом убеждении. Об этом пишет и сам Павел, который напоминает, что именно в Евангелии заключается сила Божья ко спасению. В конечном счете, именно Евангелие вскрывает тайны человеческого сердца, они обнаруживаются, и тогда человек падает ниц и поклоняется Богу.

Иногда складывается ощущение, что некоторые люди не дочитывают этот текст до конца. Они останавливаются на словах «говорите двое или много», а продолжение — «трое, и то порознь» — упускают. А ведь здесь четко сказано: ни в коем случае не вместе, а строго по очереди.

Что касается псалмов, то под этим словом подразумевается духовная песня, воспевающая Бога. Апостол подчеркивает, что псалом, поучение, язык, откровение и истолкование — абсолютно всё в церкви должно служить исключительно к назиданию собрания. Псалмы, которые не назидают, возможно, и могут существовать, но только не на церковном служении, да и духовными их тогда назвать трудно. Но что именно нас назидает? Каким должно быть содержание песни? Зачастую современные религиозные песни — это просто определенный набор слов в музыкальной обработке, которая влияет исключительно на эмоции. Подобно светской клубной музыке, где одни и те же такты крутятся по кругу, это действует как медленный наркотик: заводит чувства и эмоционально раскручивает человека. Например, можно пятьдесят четыре раза повторить фразу «Велик Господь!». Конечно, это истина. Но назидает ли это разум или просто накручивает эмоции? Назидание происходит тогда, когда раскрывается, в чем именно конкретно велик Господь. Если вы почитаете библейские Псалмы, вы не найдете там пустых повторений. Там всегда перечисляется: Бог велик, потому что Он совершил то-то и то-то. Поэтому не нужно путать эмоциональные светские приемы с теми псалмами, которые должны исполняться в духе. Об этом же, к слову, написано и в Послании к Ефесянам: «назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными».

Далее Павел говорит о поучении. Стоит отметить, что здесь он обращается не к каким-то специально обученным служителям, а ко всей церкви. Конечно, полностью восстановить исторический контекст и все детали ситуации в Коринфе ни у кого из нас не получится. У нас нет того письма, на которое отвечает Павел, и о конкретных запросах коринфян мы можем только догадываться по контексту других посланий. Текст этот очень сложный. Например, известный богослов Джон МакАртур в своих комментариях прямо признает, что этот отрывок невозможно расковырять до конца, поскольку для этого просто нет достаточных исторических оснований. И если какие-то комментаторы утверждают, что знают всё до мельчайших деталей, есть большая вероятность, что они спекулируют. Тем не менее, некоторые вещи мы можем твердо обосновать общим библейским контекстом. Говоря о поучении, Павел, скорее всего, имеет в виду ситуацию, когда кто-то из верующих прочитал Писание, понял его, сделал здравый вывод и хочет этим поделиться. Или у человека есть близкая ему тема, которую он глубоко изучил, проверил на жизненном опыте и теперь может раскрыть ее для остальных лучше других. Сегодня у нас есть огромное богатство в виде трудов множества пасторов и проповедников, откуда мы можем брать материал. Но и в рамках поместной церкви это прекрасная и нормальная практика, когда во время библейского разбора или духовного общения кто-то делится открывшейся ему истиной, а остальные, подобно разумным верейцам, сверяют её с Писанием и соглашаются: «Ух ты, а ведь действительно это так!».

Теперь перейдем к языкам, откровениям и истолкованиям. Павел пишет: «Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви, а говори себе и Богу». Давайте прочитаем внимательно: написано ли здесь «говори на языках внутри себя и Богу»? Нет, слова «на языках» в этой части фразы отсутствуют. Если не привносить в текст то, чего там нет, как мы должны это понять? Когда мы говорим человеку: «Иди поговори сам с собой», мы имеем в виду: «Иди подумай». А когда говорим: «Поговори с Богом», это значит: «Помолись». То есть Павел призывает: если нет переводчика — просто молчи, думай и молись. Он не велит человеку продолжать крутить внутри себя непонятные звуки, которые тот сам не осмысливает. Речь идет о том, что без перевода говорить на языках в собрании вообще не нужно.

Но главный акцент здесь сделан на правилах использования этого дара. Если кто-то говорит на незнакомом языке, то делать это могут максимум двое или трое, строго по очереди, и при этом один должен изъяснять. Почему Павел подчеркивает: «один изъясняй»? Это очень точное библейское наблюдение. Если бы переводить вызывались сразу несколько человек, в церкви возникла бы точно такая же какофония, как если бы все одновременно заговорили на языках. Очевидно, у коринфян и в этом вопросе был полнейший бардак. Их не интересовало, что кто-то уже переводит, — другие переводчики могли начать делать это одновременно с ним.

Павел буквально разруливает тот хаос, который постоянно происходил у них при проявлении духовных даров. В 11-й и 12-й главах тоже ярко описано, что у них не было никакого благочиния на богослужениях. Всё это напоминало скорее шумный рынок или беспорядочное толковище, где каждый занимался своим делом: в одном углу разговаривают, в другом — устроили застолье, пророки пытаются перекричать друг друга, люди с языками шумят, а вокруг них переводчики пытаются друг друга переорать. Конечно, это несколько утрированная картина, но, судя по всему, подобные слепки хаоса там действительно имели место.

К слову, в современной харизматической среде иногда попадаешь в точно такую же какофонию. Людей совершенно не интересует, о чем молишься ты, они начинают громко кричать что-то свое. В такой обстановке даже невозможно сказать «Аминь», потому что ты банально не понимаешь, под чем собираешься подписаться. Хочется просто замолчать и выйти, пока они не наговорятся. И это ровно та же самая проблема, которую Павел исправлял в Коринфской церкви.

Мы подошли к ключевому моменту — к тому, как именно необходимо применять языки. Но прежде чем подробно разобрать правила, важно еще раз вернуться к понятию «назидание», ведь всё в церкви должно служить именно этой цели. Само слово «назидание» буквально означает возведение здания или строительство дома. В Послании к Ефесянам это называется главной обязанностью служителей церкви, но одновременно это долг и всех остальных христиан. Каждый верующий призван созидать других. В Первом послании к Фессалоникийцам сказано: «Посему увещавайте друг друга и назидайте один другого, как вы и делаете». А в Послании к Римлянам написано: «Каждый из нас должен угождать ближнему, во благо, к назиданию. Ибо и Христос не Себе угождал». Христос пришел не для того, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать Свою душу для искупления многих. Он Сам говорил: «Я посреди вас как служащий». Наш Господь трудился не ради Своей пользы, а ради блага тех, кого Он пришел спасти. В этом заключается вся суть Его земного служения.

В следующий раз мы подробно разберем четыре конкретных правила по употреблению дара языков, которые содержатся в этом тексте:

Вот эти четыре строгих библейских предписания мы и разберем детально при следующей встрече.

1. Главное преимущество пророчества перед говорением на языках заключается в его способности обличать человека в неверии. У дара языков такой функции нет.

2. Истинное пророчество в церкви направлено на то, чтобы неверующий осознал свое греховное состояние перед Богом и покаялся, а не на то, чтобы напугать его «чудесами» или раскрытием бытовых тайн. Полноценная цель церкви — возвещать Евангелие.

3. Все дары слова (пророчество, поучение, языки, истолкование) даны христианам не для пустословия, а исключительно для назидания и созидания церкви. Если дар используется искаженно и не назидает слушателей, эту «поломку» в практике необходимо исправлять.

4. В начале христианской жизни человека часто происходит много явных действий и проявлений Духа Святого, однако переживание подобных сверхъестественных откровений несет в себе огромную духовную опасность.

5. Человеческая греховная природа не подготовлена к обладанию сверхъестественным знанием или властью. Проявление подобных даров мгновенно порождает в человеке гордыню, тщеславие и желание возвыситься над другими, что разрушительно для души.

1. Бог порядка — Он устраивает всё должным образом, исключая хаос и бессистемность.

2. Учитель (Назидающий) — Он обучает, наставляет и созидает верующих через Свое Слово.

3. Бог откровений (Открывающий) — Он глубоко раскрывает духовные истины.

4. Своевременный и мудрый Обеспечитель — Он дает Своей церкви уместные, точные и своевременные инструменты для выполнения Его поручений.

5. Поддерживающий и Верный — Он никогда не ставит перед церковью невыполнимых задач; давая поручение, Он всегда поддерживает его выполнение и обеспечивает всем необходимым, включая нужные обстоятельства.

1. Соблюдение порядка и регламента на богослужениях — церковные собрания должны проходить чинно, благородно, размеренно и по четкому регламенту, чтобы не позорить имя Христа и исключить хаос.

2. Глубокое владение Божьим Словом для благовестия — необходимо регулярно наполняться библейской истиной и готовить себя к тому, чтобы уметь правильно и точно донести Евангелие до пришедшего неверующего человека.

3. Прямое и косвенное назидание друг друга — верующие призваны созидать друг друга не только через слово и напоминание истины (без высокомерного поучения), но и через практические дела: проявление сочувствия, внимания, заботы и гостеприимства.

4. Соответствие личной жизни проповедуемой истине — слова назидания становятся пустыми и искусственными, если жизнь верующего не отражает характер Христа (например, при склочном характере, непоследовательности или отрыве от жизни церкви). Добрые дела и христианский характер служат мощным наглядным назиданием для окружающих.

5. Регулярный обмен духовным опытом — важной практикой для церкви является традиция делиться на собраниях теми библейскими истинами, которые лично на кого-то произвели впечатление, обличили или помогли что-то понять.